Это повод обратиться к большой истории Восточного Донбасса — истории шахтёрского труда, инженерной мысли, ответственности перед людьми и перед землёй, на которой выросли города, посёлки, трудовые династии.
В судьбе Константина Никитовича удивительным образом соединились биография человека и биография целой отрасли. Он прошел путь от первых подземных должностей до руководства одним из крупнейших угольных объединений региона и страны. Но, пожалуй, главное в этой судьбе – не перечень должностей и наград, хотя он и более чем внушителен. Главное – школа отношения к делу и к людям. Школа, в которой инженерная точность и бескомпромиссная требовательность не отделялись от человеческого уважения, а руководитель отвечал не только за план, тонны и метры проходки, но и за судьбы коллективов, семей, городов.
ВОЕННОЕ ДЕТСТВО
Константин Никитович Лазченко родился в 1936 году в Чертковском районе Ростовской области.
В 2020 году он, один из первых участников социального проекта по сохранению воспоминаний последних очевидцев военного времени «Моё детство – война», рассказывал:
«В 1942 году мне было шесть лет. Мы, дети, знали – идёт война, под Сталинградом идёт страшная бойня, надо отцам помогать. Мы били фары немецких машин, я носил с собой шило, чтобы протыкать колёса. В 1943 году, когда уже освободили Ростовскую область, я пошёл в первый класс. Сейчас трудно представить — мы все в школу ходили босые. Помню, моя первая учительница Евдокия Никитична говорила: «Вот мы вчера Ваню покормили, больше он ничего не ел, чем можете – поделитесь. И мы делились. Кто-то картошку даст, кто-то хлеб (а он какой был, пополам со жмыхом), кто-то – молока из бутылки, заткнутой кукурузным кочаном. Все мы были голодными, но мы делились – это чувство товарищества было привито с детства».
НОВОЧЕРКАССКИЙ ПОЛИТЕХ
После школы была учёба в Новочеркасском политехническом институте. Первое знакомство с горным делом во время практики — это была шахта № 20 в Гуково.
«Шахтёры – народ добрый, любят пошутить. Мне, как пацану неопытному, тоже доставалось: то просили сбегать на плиту посмотреть на солнце и определить, сколько времени (часов не было ни у кого), то бригадир попросит утоптать породу в вагоне, чтобы догрузить остатки. И хотя я на удочку не попал ни разу, хохота было полно, – вспоминает Константин Никитович. – Молодых рабочих и студентов на практике закрепляли за опытными рабочими, которые были наставниками, им доплачивали за это небольшие деньги, и они приучали подопечных к условиям и правилам поведения на рабочем месте в шахте».
В 1960 году Константин Никитович окончил институт по специальности «горный инженер». Так началась профессиональная биография, которая на десятилетия будет неразрывно связана с угольной промышленностью Восточного Донбасса и с Гуковским угольным районом.
БУРГУСТА: ГОРНЫЙ МАСТЕР И НАЧАЛЬНИК УЧАСТКА
Трудовой путь Лазченко начался на шахте «Бургуста-Замковая № 3». Он прошёл все ступени горного производства: горный мастер, помощник начальника участка, начальник участка, заместитель главного инженера, главный инженер. Тогда же судьба свела его с людьми, о которых он всегда с большим уважением будет говорить как о своих наставниках — с Иваном Дмитриевичем Посыльном и Николаем Михайловичем Амерхановым.
«Мы были начальниками добычных участков на шахте «Бургуста-Замковая – 3»: Николай Михайлович – первого, я – второго. На первых порах я, окрылённый оказанным доверием, руководил круто, повышал голос, стучал кулаками. А на участке № 1, где наряды проводил Николай Михайлович, тихо, мирно, спокойно, муху слышно. В то же время я обратил внимание, что рабочие относятся к нему с величайшим уважением и, если Михалыч сказал, значит, так и надо. Тогда я понял, что в крике, повышении голоса человек демонстрирует свою слабость, незнание вопроса и просто глупость».
ГУКОВСКАЯ: ГЛАВНЫЙ ИНЖЕНЕР
По рекомендации И.Д. Посыльного в 1968 году Лазченко был назначен на должность главного инженера «Гуковской» – перспективной, но сложной шахты, по меткому выражению её бывшего руководителя И.Б. Балашова, «дорогой скрипки, играть на которой сможет только тот, кто сумеет её наладить». Начался длительный, сложный процесс, в котором ключевыми были не только требовательность и дисциплина, но и, в хорошем смысле, азарт. Так, вместе с проходческой бригадой Михаила Авдиенко главный инженер К. Лазченко взял обязательство пройти за 1975 год 3 тысячи метров подготовительных выработок одним забоем буровзрывным способом. Это была очень смелая заявка – такого раньше никто не делал.
«Мы с Михаилом Ильичом настолько увлеклись этой идеей, что приходили в забой и делали хронометраж отдельных операций — сколько времени необходимо на бурение забоя, заряжание, взрывание и проветривание, выгрузку взрывной массы и крепления… В исполнение нашей затеи не верил даже технический директор п/о «Гуковуголь» Л. Чернышков, но помогал в решении всех вопросов. А в итоге радовался вместе с нами».
На шахте были хорошие проходчики – бригады братьев Лайковых, Блукиса, Даниленко, Стешкова, Агибалова. Отличные показатели имели и добычные бригады Героя Социалистического Труда П. Харченко, В. Моськина, Мамаева, А. Губина.
На «Гуковской» внедрялись передовые, новаторские разработки. В решении проблемных вопросов горнякам помогали Ленинградский ВНИИ горной геомеханики и маркшейдерского дела – мощнейший, гремевший на весь Союз коллектив ученых и практиков горного дела, и Ленинградский горный институт. Тогда же, в 70-е годы была заложена основа многолетнего сотрудничества двух горных инженеров К. Лазченко и В. Зубова, результатом которого стало много совместных научных статей и изобретений.
ШАХТА «50-ЛЕТИЯ ОКТЯБРЯ»
В 1975 году Константин Никитович был назначен директором шахты имени 50-летия Октября. Сам он вспоминал, что первое знакомство с коллективом было совсем не парадным: нового директора встретили шумом, недоверием, откровенным недовольством. Он пришёл с другой шахты, с «Гуковской», которая считалась соперницей и в тот момент работала лучше. Коллективу надо было не просто объявить нового руководителя — его надо было убедить делом.
Именно с этого начался, пожалуй, один из самых ярких периодов его трудовой биографии.
Шахта находилась на реконструкции. Проектная мощность должна была вырасти, но техника и количество лав не обещали лёгкого пути к результату. Прирост добычи требовал не формальных решений, а настоящей перестройки организации труда. А ещё нужно было понять коллектив, найти общий язык с бригадирами, специалистами, начальниками участков, механиками, профсоюзом. Нужно было сделать так, чтобы люди поверили: новый директор не пришёл командовать из кабинета, а работать вместе с ними.
Удалось. Уже через несколько лет шахта имени 50-летия Октября стала одним из передовых предприятий. Здесь внедрялись механизированные комплексы, отрабатывались новые технологические схемы, росли нагрузки на очистной забой, повышалась производительность труда, снижалась себестоимость добычи. Впервые в Восточном Донбассе была введена автоматизированная система управления технологическими процессами, позволившая контролировать основные процессы добычи, транспортировки и погрузки угля.
Итоги были впечатляющими. В 1978 году коллектив шахты не только освоил производственную мощность 1,8 миллиона тонн в год, но и добыл сверх установленного плана свыше 200 тысяч тонн топлива. Шахта была отмечена переходящим Красным Знаменем ЦК КПСС, Совета Министров СССР, ВЦСПС и ЦК ВЛКСМ. За годы XI пятилетки шахтой было добыто более 10 миллионов тонн угля, в том числе около миллиона тонн сверх плана. На весь Восточный Донбасс гремели имена шахтёров-передовиков — Ф. Глущенко, К. Маркелова, Ю. Максимова, В. Албатова, И. Зубрицкого.
«Шахта была образцовой во многих смыслах. Мы приезжали на предприятие учиться организации производства, там проводили школы передового опыта», – рассказывает Сергей Михалёв, первый заместитель председателя Законодательного Собрания Ростовской области. Тогда, в конце 70-х, Сергей Александрович начинал свой трудовой путь горным мастером, помощником, заместителем а потом начальником участка на шахте «Ростовская». Спустя годы он прошёл все ступеньки шахтной науки, став в двухтысячных генеральным директором «Ростовугля». «Константин Никитович – талантливейший горный инженер. Когда смотришь планы горных работ — раскройку шахтного поля, порядок отработки, понимаешь: это образец инженерной мысли в горном деле. Я бы назвал это классикой, горным искусством: умно, грамотно и, я бы сказал, красиво».
Здесь же, на «полтинике» открылся новый талант К. Лазченко – талант наставника. И секрет его успеха в доверительном отношении к людям.
«Он умеет «очаровываться» человеком, видеть в нём потенциал и давать возможность роста, не боясь, что ученик окажется сильнее учителя, – рассказывает почётный гражданин г. Гуково Леонид Шафиров. – Напротив, в этом он видел продолжение дела. Так выросла целая школа руководителей».
Ученики Константина Никитовича начинали инженерами, механиками, начальниками участков, заместителями, а затем становились директорами шахт, руководителями крупных предприятий, специалистами самого высокого уровня.
На шахте имени 50-летия Октября, где работало более двух тысяч человек, он знал многих рабочих по именам – и это не шахтёрская байка, а стиль руководства Лазченко, где главный ресурс – близкие и доверительные отношения с трудовым коллективом.
«Константин Никитович Лазченко – человек-легенда, – рассказывает заместитель министра экономического развития России Сергей Назаров. – Я пришёл после института на шахту имени 50-летия Октября, когда он был директором. Это было уникальное предприятие: одно из лучших не только в объединении, но, наверное, и в Ростовской области. И уникальность этой шахты во многом была связана с тем, что руководил ею именно такой человек. Уже будучи генеральным директором «Гуковугля», опытным управленцем, он, когда решался вопрос о назначении меня директором шахты имени 50-летия Октября, не стал принимать решение единолично. Он собрал бригадиров подготовительных и очистных бригад, провёл с ними консультации, выслушал их мнение о кандидатах. Это очень точно показывает его отношение к людям: он доверял профессионалам, считал важным советоваться с теми, кто знает производство изнутри».
«ГУКОВУГОЛЬ»
В 1986 году Константин Никитович стал техническим директором производственного объединения «Гуковуголь», а в 1989 году – генеральным директором.
Это назначение пришлось на переломное время. Страна входила в полосу тяжёлых политических и экономических потрясений. Угольная отрасль, с одной стороны, всегда бывшая одной из опор промышленности, а с другой – требовавшая серьёзных расходов государственного бюджета на дотацию убытков, на частичную выплату заработной платы, оказалась в центре кризиса. Страну охватило забастовочное движение. Одной из первых «загорелась» шахта «Обуховская»…
ОБУХОВСКАЯ
Эту шахту строили всем миром, возлагали на неё особые надежды. Одним из идейных вдохновителей большой стройки являлся Николай Дмитриевич Пивоваров, в то время второй секретарь обкома, председателя облисполкома, с которым Лазченко на долгие годы свяжет крепкая дружба. Предприятие ввели в эксплуатацию 28 декабря 1978 года, дав ему имя «Шахта им. 60-летия комсомола». Она тогда была для всех в новинку – башенные копры, котельная, работающая на мазуте… Шахта быстро набирала темп добычи, несмотря на то, что была сдана с 7 лавами вместо предусмотренных проектом десяти. Сложности в освоении проектной мощности заключались ещё и в том, что коллектив был собран со всей страны, ещё не сработанный, не обтёртый. Забастовка развивалась стремительно. Одним из требований забастовщиков было отделение от «Гуковугля» и получение шахтой полной самостоятельности.
«Переговоры проходили очень тяжело, – вспоминает К. Лазченко. – Пережить такой стресс вторично просто невозможно».
Стороны встречались ежедневно. В конце концов было принято тяжёлое решение — «Обуховка» вышла из состава «Гуковугля».
ЗАБАСТОВОЧНОЕ ДВИЖЕНИЕ
В отличие от многих территорий, где забастовки приобретали разрушительный характер, «Гуковуглю» удалось держаться на плаву и сохранить управляемость. Участвуя в забастовочном движении номинально — отправляя на Горбатый мост только своих представителей, «Гуковуголь» продолжал работать. К. Лазченко понимал, что остановка сложного горного производства может обернуться такими потерями, которые потом невозможно будет быстро восстановить. В реальности за росчерком пера, подписывающим такое решение, стоят лавы, оборудование, горные выработки, безопасность. А ещё – люди, семьи, городская инфраструктура, ведь в то время вся социальная сфера была на балансе «Гуковугля».
НАРОДНЫЙ ДЕПУТАТ: ЗА ДОНБАСС И ЗА ЛЮДЕЙ
Летопись «Гуковугля» — это не только история добычи угля. Это история городов Гуково, Зверево, Донецка, шахтёрских посёлков Красносулинского района, для которых «Гуковоуголь» был каркасом существования. Дороги, дома культуры, детские сады, спортивные комплексы, базы отдыха, жилье, медицинские учреждения – градообразующее предприятие несло огромную социальную нагрузку. Шахтёры и их семьи получали не просто заработок – определённый уклад жизни, а предприятие становилось центром не только труда, но и социальной жизни.
Интересы таких семей К. Лазченко отстаивал, будучи избранным членом Ростовского обкома КПСС (1988 г.), депутатом Гуковского городского Совета (1987 г.), депутатом Верховного Совета РСФСР (1989 г.). К. Лазченко, являясь депутатом Верховного Совета РСФСР, избранным на альтернативных выборах, настойчиво ставил перед Г. Явлинским, разрабатывавшим программу «500 дней», и главным приватизатором А. Чубайсом вопросы о недопустимости акционирования по отдельным шахтам, как не имеющим законченности цикла по производству товарного угля. Ему удалось их убедить, и в программу акционирования угольной отрасли были внесены соответствующие дополнения и изменения.
В депутатской работе Лазченко тоже очень явно видна та же «шахтёрская» школа: обстоятельность, инженерная чёткость и живое, неравнодушное отношение к людям. Прежде чем принимать решения, надо знать фактуру, понимать территорию и чувствовать ответственность перед теми, кто доверил тебе право говорить от их имени.
«Горный инженер, прошедший путь до генерального директора крупного объединения по производству угля без прыжков через карьерные ступени, он всегда подходил к делу неформально, ломал стереотипы, а иногда и устои, его идеи, через первоначальное неприятие и непонимание, стали нормой для всей угольной отрасли страны и принесли Константину Никитовичу заслуженную известность и уважение, – рассказывает Александр Чумаков, в 90-е руководитель погрузочно-транспортного управления Гуковугля. – Но вместе с тем во времена лихолетья и распада великой державы, будучи депутатом, Константин Никитович вместе с другими депутатами-патриотами не позволил младореформаторам полностью уничтожить наследие поколений созидателей. Благодаря их здоровому консерватизму именно это частично сохранённое наследство во многом предопределило возможность России подняться сегодня с колен и бороться за суверенитет и своё независимое будущее».
Годы руководства «Гуковуглём» в 1990-е были, пожалуй, самыми тяжёлыми. Экономический кризис, сокращение финансирования, неплатежи за уголь, падение сбыта, задолженность по заработной плате — всё это подрывало устойчивость объединения. Приходилось принимать болезненные решения, искать способы сохранить работоспособные предприятия, поддерживать социальную сферу, спасать коллективы от полного обвала.
ОТКАЗ ОТ ЗАКРЫТИЯ ШАХТ И ОТСТАВКА
Международный валютный фонд не поощрял траты правительства на угольщиков, принуждал сокращать расходы, угрожая отказом в финансировании. Тем более что эти угольщики ещё и представляли собой всё более активного игрока на политической сцене.
И здесь важно сказать: для Лазченко шахты были не только производственными единицами. Он строил и развивал их, знал их историю, людей, традиции. Поэтому сама мысль о закрытии шахт была для него тяжёлым испытанием.
НАРОДНЫЙ БАНК
Отдельная страница в истории «Гуковугля» – создание в Гуково собственного местного банка. Казалось бы, чисто финансовый эпизод, в некотором смысле типичный для 90-х. Но на самом деле он очень точно раскрывает одно из главных качеств Константина Никитовича как руководителя: умение видеть проблему, находить сильных людей и доверять им решение, обеспечивая поддержку. Такой командой стали гуковские финансисты во главе с Л. Клочко, Л. Шафировым и директором по экономике «Гуковугля» А. Балабаном. Они, чтобы сократить время поступления денег на счета «Гуковугля», сначала открыли в Гуково филиал Геолбанка в 1993 году, а год спустя, вовремя предугадав признаки банкротства головного банка, сберегли средства шахтёров, переведя их в филиал Ростовсоцбанка. А в 1997 году, когда под угрозой оказался уже Ростовсоцбанк и ситуация повторилась, молодой финансист Леонид Шафиров подготовил необходимые документы, городская администрация во главе с В. В. Шубиным подключилась к защите интересов вкладчиков, а председатель городского суда И.В. Запара своим решением не позволил передать средства гуковского филиала в головную контору банка. Так вклады шахтёров были спасены во второй раз.
Позднее из этой команды вырос Донской народный банк, главным капиталом которого стало доверие земляков.
СЕКРЕТЫ ДОЛГОЛЕТИЯ
Люди, близко знающие Константина Никитовича, отмечают ещё одну его черту — упорядоченность. В работе, в личных делах, в памяти, в отношениях. В 90 лет он с благодарностью вспоминает первую учительницу и директора шахты, на которой проходил практику. Рассказывают о его привычке фиксировать даты и контакты от руки, поздравлять людей, сохранять связь. Говорят о его раннем подъёме, дисциплине, ежедневном распорядке, прогулках, труде по дому.
Такая личная дисциплина многое объясняет и в его руководительском стиле. Он ценит дело, точность, надёжность, профессионализм — без лишнего шума. Но рядом с этой требовательностью всегда было уважение. Именно поэтому его строгость никогда не воспринималась как высокомерие, а авторитет не нуждался в демонстрации силы.
Константин Никитович – автор печатных трудов, авторских свидетельств и патентов. Его отмечали медалями ВДНХ, избирали в профессиональные академические сообщества. Но и здесь наука — не отвлечённая сфера или формальная строка в биографии, а инструмент улучшения реального производства.
КНИГА КАК ПАМЯТНИК ЛЮДЯМ ТРУДА
… Перед мной небольшое издание «Гуковуголь в событиях и лицах», автор — Константин Лазченко. В книге воспоминания человека, для которого «Гуковуголь» стал судьбой. И при этом в этой книге так мало о нём и так много о тех, кто все эти годы был рядом: учителях, руководителях, бригадирах, механиках, горноспасателях, экономистах, строителях, директорах шахт, рабочих. И это, пожалуй, говорит о Константине Никитовиче лучше тысячи слов. Он мог бы написать мемуары как историю собственных достижений — благо, их множество. А написал иначе — как историю коллектива, как благодарность тем, кто создавал «Гуковуголь».
В заключение книги – своеобразный кодекс руководителя:
- Никогда не подчёркивать свою значимость перед собеседником.
- Прислушиваться к мнениям и советам авторитетных специалистов, оценивать их значимость, принимать к исполнению ценное.
- Проявлять твёрдость в достижении поставленной цели.
- Честно и в срок исполнять данное обещание, кому бы оно ни было дано.
- Уметь брать ответственность на себя.
- Уметь защищать своего подчинённого и наказывать при наличии его вины.
- Быть справедливым.
- Даже в гневе не повышать голос, не оскорблять человека.
- Руководитель не должен быть равнодушным.
Девять правил его персональной школы жизни. Школы Лазченко, приоритет которой – уважение к труду, доверие и личная ответственность, а главная ценность – в людях, которым он дал дорогу. В руководителях и специалистах, выросших рядом с ним. В шахтёрских коллективах, которые знают его не только как «генерала», но и как человека, знающего цену их труду.
Загрузка ...