Просмотров: 9

Начальник Генштаба Вооруженных сил России Валерий Герасимов 26 апреля 2025 года доложил Президенту России Владимиру Путину о том, что Курская область полностью освобождена.

Последние отряды ВСУ, укрывшиеся в населенном пункте Горналь на границе с Сумской областью, были разгромлены. Спецоперация «Поток», в рамках которой российские военные были переброшены в тыл противника через трубу газопровода Уренгой-Помары-Ужгород, по словам Герасимова, стала неожиданностью для противника. Действия российских военнослужащих в спецоперации заслуживают особого внимания в истории военного искусства.

В ходе выполнения задачи 600 бойцов спустились в трубу, где уровень кислорода был критически низким, а концентрация углекислого газа превышала допустимые нормы в десятки раз. В таких экстремальных условиях они преодолели около 16 километров. Помимо стандартного снаряжения весом около 60 килограммов, каждый нес дополнительные боекомплекты и оружие. А передвигаться нужно было максимально бесшумно. После выхода на поверхность военнослужащие сразу вступили в бой с превосходящими силами противника.

Поехал защищать Родину

Действующий боец специальной военной операции с позывным «Малина», который в мае приехал в Шахты в отпуск, поделился подробностями одной из самых дерзких военных операций.

– Что побудило Вас отправиться на СВО?

– Служу с конца 2023 года. На спецоперацию пошел добровольно, подписал контракт и поехал защищать нашу Родину, потому как понимаю, что сейчас время непростое и каждая помощь важна и нужна. Есть люди, которые не могут взять в руки автомат по своим соображениям, семейным обстоятельствам, но при этом помогают фронту гуманитарной помощью. Им огромная благодарность. У меня такой проблемы нет. Я понимал, что бороться с врагом нужно. Эту спецоперацию мы обязательно завершим и завершим так, как сказал наш верховный главнокомандующий Владимир Путин. Мы проведем демилитаризацию и искореним весь неофашизм.

– Был ли у Вас боевой опыт до участия в специальной военной операции?

– В 2013 году проходил срочную службу. Начинал в Капустином Яре, а окончил – в боевой части под Новосибирском.

– Операция «Поток» была очень дерзкой и смелой. Как она проходила?

– Это была сверхсекретная спецоперация, о ней не знал никто, кроме высшего командования. Был поднят весь личный состав, командирам был дан приказ – подготовить своих ребят. Приехал наш генерал и ночью провел с нами инструктаж. Он сказал: «Ребята, у нас есть план, мы его сейчас будем осуществлять. Пойдем по газовой трубе протяженностью 16 километров. Живыми вернутся не все». Генерал каждому из нас пожал руку. Он просто вот так по-человечески стоял и с нами разговаривал. Говорил: «Я понимаю, это будет сложно, это будет непросто». Эти слова звучали для нас особым образом. Генерал смотрел нам в глаза, когда мы слушали эту задачу, принимали, потому что отказу она не подлежала. Генерал сказал: «Ребята! Вы – молодцы, я в вас верю». Но мы понимали,  что  задача будет очень сложной. Так и было. Мы потеряли часть личного состава при отражении Суджи. Но врага выбили. Он очень сильно укрепился там, сильно закоренился. В общей сложности Курская кампания шла восемь месяцев.

– При операции «Поток» было принято решение зайти с тыла?

– Да, нам нужно было небольшими группами выйти через трубу. Навязать противнику бой, что мы и сделали. Два дня удерживали оборону. Нам надо было продержаться до подхода основных наземных сил. Противник был растерян: не понимал, откуда вышли люди и что за стрекотня, что за бои. В первую очередь побежали наемники. Они не стали держать оборону, просто сбежали. Враг начал в панике дергать с Курской области. За вот эти два-три дня большая часть их личного состава была ликвидирована. Особенно тряслись они за своих «птичников».

– Кто такие «птичники»?

– Это их элита, скажем так. «Птичники» – это вражеские расчеты БПЛА: «мавики», гексакоптеры. Их прикрывала тяжелая техника, которую по итогу мы тоже разбили.

– Как передвигались по трубе, какой она была?

– Метр сорок. Чтобы вам было понятно, это было так: шли, сгорбившись, сложившись вдвое.

– А как вы питались?

– Питались? Никак не питались. Кто-то не выдерживал, ребята пили конденсат с трубы. Потом это обернулось очень сильными последствиями. Дышали газовыми испарениями, потому что по трубе шел газ, его весь выветрить не получилось. Соответственно, даже там, где были технологические отверстия для поступления кислорода, его все равно не хватало, внутри было очень много бойцов.

– Пили конденсат?

– Ты дышишь этим газом, и помимо этого, ты его принимаешь еще внутрь. Поэтому очень много ребят с поражениями легких слегли в госпиталь сразу же после завершения операции. Кто-то в легкой форме перенес и быстро восстановился, а кто-то до сих пор восстанавливается. Есть у нас бойцы, которые до сих пор лежат в госпиталях с сильными поражениями легких. Бесследно это не прошло. Для нас кашель уже как часть повседневности, все к нему привыкли. Он вообще не проходит.

– Сколько дней длилась операция?

– Четыре дня мы находились в трубе. Не было толком ни воды, ни еды. Держались на моральном духе, скажем так. Потому что мы понимали, как сказал наш генерал, что «это будет победное завершение». А победы нам очень хотелось. И мы знали, что победим.

– Что помогло не сломаться, поддержать дух?

– На самом деле очень сильно помогает вера, вера в Бога. Знаете, есть такая фраза: «В окопе нету атеистов». Нашу землю врагу не отдадим.

– Как помогали мирному населению?

– Когда началось освобождение, выводили жителей из подвалов разбитых домов. В основном, это были пожилые люди. Кто-то физически был слаб и просто не успел уйти во время вторжения украинских войск. Не передать словами, когда к тебе подходит женщина возраста твоей бабушки и со слезами говорит: «Сынок, как мы рады, что вы нас не бросили!». А ты смотришь в эти глаза и говоришь: «Ну как же мы вас бросим? Мы все это время давили противника, не давали ему расслабиться, чтобы он понимал, что эту землю мы ему не отдадим. Мы бились за вас и за тех, над кем тут издевались». Находили тела погибших жителей в домах, в подвалах. Мирных жителей мы вывозили на Суджанское кольцо, где уже их ожидали автобусы, стояли машины МЧС, бригады «Скорой помощи». Если было необходимо, оказывали на месте первую помощь. У одной женщины была прострелена нога. Врагу так захотелось. Взяли и прострелили.  Какое-то время она там перематывалась сама. Оказали ей первую помощь, довезли до Суджанского кольца. Оттуда уже была эвакуация в сам Курск, где были распределительные центры для размещения людей. Мирных жителей, которые не успели выехать, было очень много. Одна только наша группа вывезла сотни человек.

– Когда переживаешь такие серьезные потрясения, меняется ли как-то мировоззрение?

– Я давно на СВО. Мое мировоззрение поменялось тогда, когда первый раз увидел, как на глазах у мертвых товарищей появляется голубоватая пелена. Ты понимаешь, что их уже не вернуть, боевая слава закончилась в этом окопе или в какой-то посадке. Но человек был верен своему долгу и своей Родине до конца.

– Какое напутствие вы могли бы дать нашей молодежи?

– Хочется, чтобы люди, особенно молодое поколение, не теряли никогда веру в Бога, наше Отечество и в нашего верховного главнокомандующего. Страну надо поддерживать, в каком бы состоянии мы ни находились. Хотелось бы, чтобы россияне были физически подготовлены ко всему. Ведь что нас ждет, одному Богу известно.

– Какие необычные случаи происходили во время выполнения боевых задач?

– Это был 2025 год,  Сумское направление. Мы пошли в разведку. Знали, где находится противник. Нам нужно было взять в плен офицера, чтобы получить информацию. Предполагаю, что наши радиостанции прослушивались. Я доложил командиру, что мы подходим, приближалась точка нашего прыжка. Он сказал: «Действуйте!». Я дал команду ребятам: «Начинаем брать этот опорник!». В этот момент нас начинают накрывать минометами. Рядом со мной падает мина, происходит подрыв. Меня контузило. Я падаю и закрываю глаза. Парни видят эту ситуацию и начинают меня оттаскивать, поднимать – завязывается бой, а командир сразу вышел из строя! И в эти секунды, пока они меня трясли, я кое-что увидел. У меня дома на кухне окна в пол, и  когда дочка маленькая была, мы постоянно с ней стояли над этим окном. И вот я сижу на асфальте перед домом, через стекло смотрю на дочку, и она мне говорит: «Папа, вставай!». Я отвечаю ей: «Да-да, сейчас встану!». Она повторила это мне раза три-четыре. Открываю глаза и вижу, что идет бой, я говорю: «Пацаны, включаюсь!». Хорошо, что меня ранило несильно. Это лишь один из случаев, который особенно запомнился. Я обещал своему ребенку, что вернусь и буду все делать для этого!