12 июля – День бортпроводников гражданской авиации. Корреспондент «Шахтинских известий» поговорила с Дарьей Солоповой, которая выбрала небо местом своей работы.

В профессию меня привел дядя

— Как ты решила стать бортпроводником?

— Я окончила школу №37 города Шахты. Как и многие, не знала, куда поступать. Сначала пробовала поступить на службу в армию, ходила в военкомат, но меня не взяли. Потом мой дядя, он — второй пилот на Boeing, предложил попробовать пройти отбор в его компанию. В 2017 году я пробовалась в авиакомпанию Utair впервые, но не прошла по возрасту. Я не сдалась и пришла на следующий год. Оказалось, что меня запомнили.

1500 часов «налетала» Даша за время работы бортпроводником.

— Как проходит отбор?

— В первый раз я очень волновалась, это было первое в моей жизни собеседование. Отбор мы проходим не на работу, а на обучение. Те, кто справился с собеседованием, отправляются в центр подготовки в Тюмень. Собеседование не сложное, нас запускали по 10 человек в кабинет, где сидели пять-шесть действующих бортпроводников, начальник департамента кабинного экипажа и руководитель нашей службы в Ростове. Мы садились напротив них, вызывали на разговор по одному, спрашивали: «Чем занимались? На кого учились? Что привело?». Некоторых пытались вывести на эмоции, смотрели, как человек реагирует на стрессовую ситуацию. Потом просили рассказать о себе на английском языке и задавали наводящие вопросы. После того, как мы выходили, экзаменаторы принимали решение по каждому. Меня узнали, посмеялись и сказали, что я упёртая. Беседа прошла в доброжелательной обстановке. После отбора мы проходили ВЛЭК (врачебно-летную экспертную комиссию), после которой становится ясно, полетит человек или нет. Затем три месяца подготовки. Сейчас ее сократили до полутора месяцев. Мне кажется, это маловато, чтобы уместить в голове все знания.

— В детстве никогда не было мысли стать стюардессой? Я имею ввиду тот период детства, когда все девочки — балерины, а мальчики — космонавты?

 — Никогда не было мысли об этой профессии. Меня втянул в это дядя, и мне очень понравилось. Я до своего первого полета вообще на самолетах не летала. И мой первый взлет так понравился, что я поняла, что не смогу теперь отказаться от этой работы. Профессия сложная, требуются стальные нервы, я получаю колоссальное удовольствие от ощущения полета.

— А кем хотела стать в детстве?

—  Я ходила в шахматный кружок, бегала в легкоатлетическом манеже, занималась гимнастикой. Потом меня потянуло в гуманитарные науки, и я решила, что хочу быть писателем, пыталась что-то писать. Но меня всегда тянуло к традиционно мужским профессиям, хотелось больше адреналина, поэтому я и хотела пойти в армию.

— Как семья относится к твоей профессии?

— Поначалу мама была против, боялась за меня, ведь работа опасная, всегда есть риск. Папа отреагировал спокойно, он понял меня. Если я хочу чего-то, загораюсь, то надо действовать. И папа, как бывший моряк, принял мое решение.

Самое сложное в работе — люди

Какой базис знаний и навыков необходим, чтобы стать бортпроводником? Есть ли какие-то ограничения при приёме?

— Думаю, сложно тем, кто сильно суеверный и всегда задается вопросом: «А что, если …». Здесь главное — не бояться и оценивать ситуацию трезво. Нас на обучении учили подавлять панику, говорили, если запаникуете, то ни себя не спасете, ни людей, которые на вас полагаются. Главное требование — здоровье, если тебя не пропускает медкомиссия, то все. Знание иностранного языка на разговорном уровне приветствуется.

— Поговорим о стереотипах. Вес, рост, татуировки – виляют на отбор и дальнейшее распределение?

— Татуировки запрещены. Но некоторые все-таки делают в незаметных местах, чтобы можно было спрятать под одеждой. Когда проходишь комиссию, на это тоже обращают внимание, для некоторых иметь татуировку не приемлемо, но на работу это почти не влияет. Если знаешь иностранные языки, то сможешь летать на зарубежных рейсах.

В полете самое сложное — это пассажиры, но и лучшее -это тоже пассажиры.

— Ты уже где-то побывала?

— Милан, Рига, Берлин и Ереван.

— А в какой стране больше всего понравилось?

— У нас в основном разворотные рейсы за рубеж, мы не остаёмся там. Но наибольшее впечатление произвела Грузия, там домашняя атмосфера, очень уютно, великолепная национальная кухня.

Есть ли какое-то деление на бортпроводников эконом- и бизнес-класса?

— Обучение мы проходим для двух классов. Где-то через полгода, когда набираешься опыта, могут поставить работать в любом классе.

— Что самое сложное в работе?

— Для меня самое сложное — люди.  Иногда бывают очень неприятные случаи, но я люблю своих пассажиров, проявляю сочувствие, если у них что-то пошло на регистрации не так или какие-то другие проблемы. Очень часто это просто боязнь летать. Еще бывают сложные рейсы, очень долгие или рейсы в летний сезон (Анапа, Сочи, Геленджик), когда на борту много детей. Ведь далеко не каждый ребенок может спокойно сидеть около двух часов на месте, иногда они даже бегают по салону, а мне приходится лавировать, чтобы их не сбить. Многие родители не понимают опасности такого поведения, ведь ребенок может упасть и удариться о подлокотник. Ночные рейсы очень сильно сбивают режим сна, особенно если они два дня подряд. Потом очень трудно восстановиться.

— Самый большой плюс и минус работы?

— В полете самое сложное — пассажиры, но и лучшее — это пассажиры. А еще я бы отметила снижение общего здоровья. Мне нравится летать, но это очень существенная нагрузка на организм, которая не идет на пользу. Для меня это большой минус.

Вино от варикоза, сон и саморазвитие

— Как отдыхаешь? Удается высыпаться?

— Иногда загруженность очень большая, высыпаться приходится по пути в аэропорт или в те редкие моменты, когда есть свободная минутка. Летом наш план полетов очень загружен, в прошлом году я летала 6/1, как и многие. Это было очень изнуряюще, ведь направления в Сочи или любой другой курортный город достаточно сложные. Но есть плюсы — нам устраивают стоянки в курортных городах, можно отдохнуть и позагорать.

— Как справляешься со сменой часовых поясов?

— В мой первый стажерский рейс, Сургут-Сочи, у меня ещё не было иммунитета к разным поясам. В первый же день я простыла, как я подумала, но, оказалось, у меня началась акклиматизация. Совет пассажирам: никогда не летайте с температурой 39 градусов и заложенным носом — это ни к чему хорошему не приведёт! А членам экипажа вообще запрещено летать с недомоганием.

Фильмы о профессии – постановочные, смотреть их сложно, когда знаешь все изнутри. Я всегда сижу и ворчу: «Так нельзя было сделать, это вообще запрещено на аэродроме».

Есть ли у тебя какой-то универсальный рецепт «перезагрузки» организма?

— Для меня перезагрузка — это посидеть в хорошей компании и пообщаться. Нет ничего лучше после трудного дня, чем провести вечер в хорошей компании, выпить чашечку ароматного чая или иногда бокал вина.

— У тебя есть любимый фильм о профессии?

— Конечно. Из старых «Мимино» — это любимое кино. «Экипаж», и старый, и новый фильмы, «Вид сверху лучше» и «Пан Американ». Но они все, конечно, постановочные, смотреть их сложно, когда знаешь все изнутри. Я всегда сижу и ворчу: «Так нельзя было сделать, это вообще запрещено на аэродроме» и так далее. В общем, смотреть со мной такие фильмы одно удовольствие (смеется).

— А время на саморазвитие остается? И важно ли это для работы?

— Рейсы бывают долгие и порой ничего не остается, как почитать книгу или посмотреть фильм, подтянуть английский язык. В каждой профессии нужно развиваться, я это делаю для себя, а не для работы. Часто на рейсах есть люди, которым скучно или они боятся летать. Они, конечно, приходят к нам, и, если ты не знаешь, на какую тему заговорить, как успокоить, в общем поддержать словом, у пассажира может начаться паника. И вообще, новые знакомства — это всегда хорошо. А еще узнаёшь много о стране, в которую везёшь этого пассажира, о нем самом, и это ещё один плюс работы. Часто приемы психологии, которые я почерпнула из книг, помогают и в общении со своими коллегами. Считаю, важно развиваться и для того, чтобы находить выход из нестандартных ситуаций, и для себя лично.

Боюсь пауков и не ругаю самолет

Страшно бывает? Боишься ли чего-нибудь?

— Я очень боюсь пауков, это моя самая страшная фобия А в полете страшно было несколько раз, но один случай запомнился очень. Мы летели в Москву, при посадке не выпускались шасси. Пассажиры, конечно, об этом не знали, но мы готовились к экстренной посадке. Было страшно, так как я не знала, как поведут себя пассажиры, это все человеческий фактор.

Ты суеверная? Есть ли какие-то традиции перед полётом?

— Не думаю, что я суеверная, но, когда тебе твердят на каждом шагу: «Не пришивай пуговицу перед вылетом» или «Не говори последний, говори крайний рейс» по инерции все равно выполняешь эти «ритуалы». А еще никогда не ругаю самолет, а то сломается.