Вы здесь
Освобождение города Шахты глазами очевидца История в лицах 

Освобождение города Шахты глазами очевидца

Поделиться в социальных сетях

Детская память как фотография. Иные события, произошедшие в детстве, до мельчайших подробностей запоминаются на всю жизнь. День освобождения города Юрий Резниченко помнит по минутам. Слушая его рассказ, включив воображение, можно живо представить 12 февраля 1943 года.

Дней за десять до прихода наших в Шахты немцы начали угонять в Германию мужчин (в городе оставались шахтеры, имевшие бронь от фронта) и ребят-подростков. Семья Резниченко тогда жила в полутора этажном доме казачьей постройки по нынешнему пр. Клименко, где сейчас находится детский садик «Тополек». Соседа, семнадцатилетнего Ивана, немцы тоже угнали. Но в Новошахтинске сбежал и прятался дома от немцев. Те уже суетились, готовились к отходу.

Одиннадцатилетний Юрий и Иван внимательно наблюдали за домом напротив, где квартировали немецкие офицеры. Соседи его так и называли «дом офицеров». Вечером 11 февраля немцы погрузились в машину. Не успел грузовик завернуть за угол, как ребята побежали в этот дом поискать что-нибудь интересное для себя. Первым делом во дворе увидели три металлические бочки. Кинулись к ним, но Юрий крикнул: «Мина!». Действительно, возле бочек лежала противотанковая мина. В оружии, снарядах он разбирался, как многие мальчишки того времени. Тайком от родителей разряжал патроны, гранаты, снаряды. Причем, делал это в одиночестве. После одного случая не брал в компанию своих, как сказали бы сейчас, безбашенных друзей. Как-то пытались с другом распилить патрон для винтовки. Юрка доказывал: нельзя пилить — от нагрева может рвануть, тут мать позвала обедать. Не успел Юра сесть за стол, как во дворе раздался взрыв и страшный крик. Сбежались соседи. Друг сидел с окровавленным лицом и с оторванными пальцами руки. Глаза не было.

… Противотанковую мину Юра сразу узнал. Но Ванька решительно произнес: «Если взорвемся, от нас ничего не останется» и лихо подфутболил мину. Она загромыхала по утоптанному снегу, но не взорвалась, оказалась без запала. Бочки были с соляркой. Мальчишки быстро перекатили из в свой двор и спрятали.

На следующий день с утра в городе слышались автоматные очереди и взрывы гранат. Как только бой стих, Юра побежал посмотреть. На пр. Красной Армии возле семидесятой аптеки лежал труп немца, грудь прошита автоматной очередью. Пять отверстий. На площади возле трибуны для митингов стояли несколько зачехленных «катюш». Юра побежал домой по ул. Ленина, у входа в угловой магазин напротив кинотеатра «Родина» ужаснула картина: разорванное гранатой тело немца.

Дома увидел красноармейцев. Они рассказывали родителям: «Вам повезло, что немцы не оказали серьезного сопротивления. Город взяла разведка боем. Иначе пришлось бы применять «катюши». Тогда бы город сильно пострадал». Пожаловались, что горючего у них маловато. Тогда Юра и показал припрятанные бочки солярки. То, что надо — обрадовались бойцы. Семье за это дали несколько буханок хлеба.

А Юра побежал дальше. На сей раз в соседний дом. До войны здесь жили работники НКВД. При немцах располагалось какое-то полицейское учреждение. По крайней мере здесь регистрировали угоняемый в Германию скот. Весь пр. Клименко, тогда Возрождения, был заполнен коровами, козами. Как-то бычок зашел во двор, где жили Резниченко. Мужики быстро зарезали его. Всю неделю дворня ела пироги с мясом.

Юра забежал в этот дом и оторопел — одна из его комнат была полностью забита шапками, фуражками, женскими беретами. Мальчик сразу понял: это головные уборы расстрелянных и сброшенных в шурф шахты Красина. Может, где-то здесь и Володькина фуражечка. Месяца два назад Юра со своим уличным дружком и другими мальчишками разгружали немецкие посылки из Германии. По дороге от машины к складу можно было тихонько вскрыть ящики и достать, к примеру, шоколад. Вечером ребята решили залезть в машину, которую не успели разгрузить до конца. Но Юра доказывал, что она будет охраняться, и ребят поймают в два счета. На следующий день вывесили приказ немецкого коменданта города о расстреле группы мальчишек «за хищение немецкого имущества». В приказе значилась и Володькина фамилия. Ему было 14 лет.

… Трупы немцев еще пару дней лежали на площади на морозе. Потом их убрали в подвал ближайшего здания.


Татьяна Михайлова

Print Friendly, PDF & Email

Поделиться в социальных сетях

Похожие записи

Оставить комментарий

avatar
  Подписаться  
Уведомление о