Как это было: война глазами ребенка войны Евгения Курганского

Федор Кобызев был сброшен в шурф шахты имени Красина. В редакцию "Шахтинских известий" пришло письмо от Виктории Кононовой из г.Королев. В письме она рассказала о страшных днях оккупации города Шахты, свидетелем которых стал ее прадедушка Евгений Курганский и о смерти его дедушки Федора Кобызева, сброшенного гестапо в шурф шахты им.Красина. У меня в руках книга В.В. Ноздрева «Новочеркасское Суворовское военное училище» - исторический очерк о выпускниках училища: об офицерах и инженерах, ученых и строителях, которые внесли значительный вклад в развитие не только вооруженных сил, но и страны в целом. Несколько страниц в этой книге посвящено и моему прадедушке Евгению Васильевичу Курганскому. Вспоминаются мои редкие встречи, которые были с ним много лет тому назад (я живу в другом городе). Мне 9 или 10 лет. Набегавшись днем, уставшие, вечером мы (правнуки) приходили к дедушке и слушали его воспоминания. Одиннадцатилетним подростком он оказался в оккупированном фашистами городе Шахты. Я теперь понимаю, что дедушка щадил нас, своих правнуков, когда рассказывал о том, что открылась «школа», ходить в которую заставлял ..голод. Она находилась на углу проспекта Победа Революции и улицы 3-его Интернационала (теперь улица Ленина). Немцы переименовали ее в Флигельштрассе. В школе был всего один младший класс. Учителю Андрею Леонтьевичу, человеку нервному, было трудно справиться с детьми, приходившими в школу за похлебкой, которую там давали. На занятия отправлялись с банкой или маленькой кастрюлькой. Как же Жека (так звали подростка в семье) гордился, когда удавалось принести домой немного похлебки младшим сестренкам и братишке. Дедушкин рассказ я вспоминала как страшную сказку. Это позже, когда стала постарше, я прочитала дедушкины воспоминания и поняла весь ужас фашистской оккупации. На улицах и на рынке облавы, комендантский час, доносы, принудительные работы, начались аресты. Я помню тот шок, который испытала от дедушкиных рассказов. Долго не могла заснуть. Трудно представить, что пережили горожане в то страшное время. И я поняла, что нужно беречь и защищать то, что мы имеем сегодня. Стараюсь дословно вспомнить дедушкины рассказы и когда-то прочитанные его воспоминания: «Давно это было…Наша семья (дед, бабка, мать, четверо детей, я - самый старший, одиннадцатилетний) уезжала из родного города от нашествия фашистов. Слышались выстрелы, разрывы снарядов. Враг наступал на город…На лицах людей - тревога. Тяжело покидать теплую уютную квартиру. Мы уже знали о зверствах фашистов. Что ожидало нашу семью: дед Федор Логвинович Кобызев - коммунист, мать Евгения Федоровна Кобызева - коммунистка, отец – политрук Красной Армии? Выбора не было. От попутчиков узнали, что немцы захватили мелиховскую переправу. Путь к отступлению был отрезан. Мы вернулись домой. К счастью, наша квартира была свободна. В городе хозяйничали немцы. Почти сразу по доносу был арестован мой дед, бывший заместитель начальника шахтторга. В этот раз его через несколько дней выпустили. Родители думали, как использовать для еды макуху, что продать или обменять на продукты на станции Горная. Тогда там был рынок. Неожиданно в квартире был произведен обыск. Даже заглянули в погреб и перенюхали все бутылки из-под томата. Искали бутылки с зажигательной смесью, заодно взяли кое-что из вещей. Как говорится, беда не приходит одна. Второй раз арестовали деда. Больше мы его не видели. На другой день понесли ему тормозок. Но немец так отфутболил меня от двери ногой, что я отлетел на несколько метров. По городу разнеслись слухи о том, что арестованных оккупанты расстреливали, а трупы сбрасывали в шурф шахты имени Красина. Захватчики приказали нам освободить квартиру. Она приглянулась заместителю бургомистра Комнику (удивительно, что память удержала эту фамилию). Мы вынуждены были поселиться в полуразрушенном дом. Кое-какие вещи удалось взять с собой. Книги мы погрузили и увезли на тачке. Вдруг дорогу преградила колонна румын. Как сейчас помню: почти каждый солдат, проходя мимо нас, брал из тачки одну-две книги. Так мы остались и без библиотеки. Вам интересно, чем мы занимались после школы? Катались на коньках. А зима в тот год была холодная и голодная, до -40 градусов. Мы вырубали немецкий кабель и привязывали им коньки к буркам (что-то вроде валенок из ваты и материи), не понимая того, что вредили фашистам. На грузовой машине они вывозили посылки на железнодорожный вокзал с награбленными вещами и продуктами. Поворачивая на Флигельштрассе, машины притормаживали. А мы в это время цеплялись за борт машины металлическим крючком, залезали в кузов, соблюдая строгую очередность, и сбрасывали одну-две посылки, сколько успевали. Однажды попалась посылка со сливочным маслом. Мы, конечно, тут же его съели (с определенными последствиями). Как-то с посылками было две машины. Не зная этого, мы, как всегда, пошли на «дело». Немцы, ехавшие во второй машине, увидели это и дали очередь из автомата. Все разбежались. Только Ржевский, по кличке Ржа, не успел скрыться. Подбежавшие немцы сбили его с ног и запинали до смерти. Все это мы видели через щели в заборе. И это охладило нас на некоторое время. Представляете, постоянное чувство голода не давало заснуть. Тоска по привычному образу жизни не покидала меня. Мы любили нашу Родину. Да и как можно не любить бесплатное образование и лечение, не только право на труд, но и обязанность заниматься трудовой деятельностью, пионерские лагеря, детские здравницы, которые были открыты для нас. Мы ни на минуту не сомневались, что придет день освобождения. С какой радостью однажды услышали звуки канонады. Едва сдерживая восторг, тайно наблюдал за поведением фашистов. Они уходили под покровом темноты, боясь не только советских солдат, но и ненависти жителей города. О моем деде я узнал потом: он был сброшен в шурф шахты имени Красина. Странно, что некоторые политики события 1941-1945 годов все чаще называют Второй мировой войной, даты которой на самом деле 1939 – 1945гг. А это была Великая Отечественная война!» Перечитав все написанное, я подумала: хорошо бы напомнить современникам, особенно подросткам, о том, что пришлось пережить в те страшные месяцы оккупации города фашистами. Чтобы помнили: если бы не героизм народа, мы могли потерять нашу страну. На мемориальном комплексе «Жертвам фашизма» есть фамилия моего прапрадедушки Федора Кобызева.

домДом (ул.Ленина, 148), в котором жил Федор Кобызев.


Виктория Кононова, 15 лет, г.Королев НовиковСергей Новиков,майор юстиции в отставке, сотрудник ГКУ Ро «ЦХАД в городе Шахты Ростовской области»: - В фондах ЦХАД в Р - 1044, дело № 69, л. 144-145, под номером 60 А в списке изъятых гестапо по Ворошиловскому району г.Шахты значится Ф.Л.Кобызев 1885 года рождения, русский, член ВКПб, работал в Шахторге, жил по адресу: улицо 3-го Интернационала (ныне - улица Ленина) № 148, кв.14. Изъят в период немецкой оккупации с 21 июля 1942г. по 12 февраля 1943г. Нами выявлен еще один ранее неизвестный герой, пострадавший от гестапо в тот героический период шахтинской трагедии. парад

Парад освободителей г. Шахты. Фото предоставлено Центром хранения архивных документов в г.Шахты.